belka_unit (belka_unit) wrote,
belka_unit
belka_unit

Categories:

Плачет белка в коридоре, У нее большое горе: Злые люди бедной белке Не дают побить тарелки…

У Мелкобелки тоже горе. Большое-большое, просто огромное. Такое, что и шоколадный коктейль не в радость, и играть не хочется, а только забиться маме под крылышко, погоревать молча, а там и рассказать, что пропала мышка. Мышка – меховой брелок от телефона, вчера были у бабушки, я залезла в шкаф, а она там лежит, вся такая маленькая, миленькая и пушистенькая, «така слоджютка», как выразился мой почти двуязычный белочь. Ну, и конечно, миленькой мышке тут же приделали ножки, весь вечер играли дома, а сегодня поволокли в садик, где она благополучно и сгинула где-то в недрах белкиного шкафчика, среди трех платьиц, кучи футболок и прочей лабуды, которая непременно может понадобиться в садике. Может, завтра ещё поищем и найдем.
Белку утешила, напоила чаем с мятой, почитала книжку, умыла и отправила спать. А сама задумалась о том, насколько легко мы забываем свои детские переживания, и как легко относимся порой к детским потерям. Да, я понимаю, мышка – мелочь, и цена ей – копейка в базарный день, но ведь речь-то не об этой цене. Это же игрушка, причем неожиданная, но уже принятая в любимые, не успевшая ни надоесть, ни потрепаться, только-только человек успел привыкнуть к мысли, что она есть, а она пропала. Полька вообще не любит пропажи. Она способна расстроиться даже из-за лопнувшего воздушного шара.
Я в ее возрасте (да и потом тоже) к таким потерям относилась проще – воздушные шарики представлялись мне чем-то вроде мыльных пузырей, только чуть более долговечными, так что лопнул – ну и ладно, а если улетел – то это вообще лучшее, что может случиться и с мыльным пузырем, и с шариком, и вообще. Потом, когда я выросла, я покупала шарики и отпускала их в небо, как раньше отпускали птиц из клеток. Некоторые непонятливые молодые люди очень обижались на такое мое расточительство, с этими обидчивыми я больше дел старалась не иметь – человек, который не радуется, глядя, как в небо поднимается воздушный шарик, не внушает мне доверия, я тут же начинаю прикидывать, что будет, если мне понадобится немного свободы.
Но мы отвлеклись: немного подумав, я таки вспомнила про две свои самые горькие потери: лет в 7 я взяла на пляж чудную стеклянную кружечку, крохотную, немного больше наперстка, но совсем настоящую. Это была большая редкость, игрушка не из пластмассы, а из настоящего стекла. Уж не знаю, что там случилось, но через какое-то время я откопала в песке осколок, в котором с невероятным огорчением опознала останки моей кружечки. Я так расстроилась, что даже не стала никому жаловаться – суперклея тогда не было, да и все равно склеенная кружка – это ведь совсем не то… Я тихо выбросила осколки в ближайшую урну и больше к неживым предметам особо не привязывалась.
Но до этого со мной случился настоящий крах всей системы мироздания. В Люберцах мои родственники надарили мне олимпийских рублей. Целых три штуки. С кольцами и прочей символикой. Я берегла их как зеницу ока, доставала и любовалась каждый вечер… Три рубля для семилетней девочки в восьмидесятом году – огромная сумма, это тридцать раз сходить на мультики, но даже мысль об этом не приходила мне в голову. Это была Олимпийская Реликвия.
И вот однажды я их не нашла. На мои вопросы бабушка совершенно спокойно объяснила, что ей надо было рассчитаться за что-то с соседкой, и что она, разумеется, вернет мне деньги. И что меня не было дома, так что спросить у меня разрешения она не могла. Я успокоилась – у меня никогда до этого никто ничего не брал без спросу, даже старший брат, когда ему надо было добраться до моей копилки или пустить на «дымовучку» кукольное корытце, пользовался условно законными способами – игрой в расшибалочку, наглой лестью или просто обещанием чего-то интересного-интересного. В крайнем случае просто говорил «мне очень надо, я потом отдам». И отдавал. Или предлагал взамен нечто не менее ценное. Поэтому я вернулась в безмятежное состояние до того самого дня, как бабушка торжественно позвала меня, и вручила мне три рубля. Бумажкой. Как я рыдала! Бабушка ужасно обиделась на меня, я помню, потому что я, наверное, сквозь слезы кричала ей что-то очень нехорошее… Мне сейчас стыдно, бабушке было хорошо за восемьдесят, и она не понимала, что три рубля могут быть не просто деньгами. Я тоже обиделась. Ужасно, на весь мир, дня два я страдала и придумывала, как можно исправить ситуацию…
А потом смирилась. Когда вокруг море и лето, и тебе семь лет, и тебя уже с самого утра ждут друзья – сложно долго думать о потерях. Особенно если это просто три монетки. Тем более что теперь у меня были три рубля, а не олимпийская реликвия, и можно было бегать в кино, есть мороженое и втихаря купить черешню на палочке – всем ведь понятно, что черешня на палочке гораздо вкуснее той, что растет во дворе. Во всяком случае, пока не поймешь, как же она изготовлена…
Жаль только, что попросить у бабушки прощения я так и не догадалась… Впрочем, у нас были сложные отношения, и это не была самая серьезная наша ссора. Это и ссорой-то, пожалуй, не было.
Я, собственно, к чему веду – давайте делиться своими детскими потерями и разочарованиями. В комменты, пожалуйста. А то что вы просто так ходите, расскажите уже что-нибудь!
Tags: Мелкобелка, воспоминания, детство, мои истории, неинтересные бытовые подробности
Subscribe
promo belka_unit may 9, 13:44 4
Buy for 100 tokens
Прощание Тихо плакали флейты, рыдали валторны, Дирижеру, что Смертью зовется; покорны. И хотелось вдове, чтоб они замолчали — Тот, кого провожали, не сдался б печали. (Он войну начинал в сорок первом, комбатом, Он комдивом закончил ее в сорок пятом.) Он бы крикнул, коль мог: — Выше голову, черти!…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments